Канделаки о позиции МОК по ближневосточному конфликту: «Это уже не двойные стандарты, а открытая иерархия»
Управляющий директор телеканала «Матч ТВ» и заместитель генерального директора «Газпром‑Медиа Холдинга» Тина Канделаки жестко раскритиковала позицию Международного олимпийского комитета (МОК) в связи с отношением организации к странам, вовлеченным в военный конфликт на Ближнем Востоке. По ее словам, происходящее нельзя назвать даже двойными стандартами — речь идет о системе, в которой для «избранных» действуют одни правила, а для России и ее спортсменов — совершенно другие.
Поводом для резкой оценки стали последние события на Ближнем Востоке. В субботу вооруженные силы США и Израиля нанесли удары по территории Ирана и объявили о начале военной операции против исламской республики. В ответ Тегеран атаковал военные объекты США и Израиля. На фоне обострившейся ситуации естественным образом возник вопрос: последуют ли в отношении вовлеченных стран какие-либо спортивные санкции, аналогичные тем, которые были применены к России?
На этот вопрос в МОК ответили заявлением о том, что принцип нейтралитета по‑прежнему является для организации «маяком надежды для мира, потрясенного конфликтами, расколом и трагедиями». Комитет подчеркнул, что спорт должен оставаться силой, которая объединяет, и именно это заложено в фундамент олимпийского движения и его базовых принципов. Было отдельно отмечено, что принцип нейтралитета недавно вновь подтвержден исполнительным советом МОК.
Именно на этом контрасте Канделаки и выстраивает свою критику. Она напомнила, что в 2022 году российских спортсменов массово выдавливали из мирового спорта не за конкретные действия, а фактически за принадлежность к определенной стране. По ее словам, атлеты оказались наказаны «просто за неправильный паспорт», без персональной вины и без каких‑либо попыток сохранить для них полноту спортивных прав.
Даже тем немногим россиянам, кого допускали к международным стартам, приходилось выступать в максимально унизительных условиях, отмечает она. Спортсменам навязывался так называемый нейтральный статус, под которым фактически скрывались жесткие политические ограничения: никаких флагов, никакого гимна, запрет на любые высказывания, которые могут быть истолкованы как проявление позиции. При этом, по словам Канделаки, российские атлеты регулярно сталкивались с предвзятым судейством и дополнительным психологическим давлением.
На этом фоне формула, которой сегодня МОК оправдывает отказ от санкций в отношении США и их союзников по ближневосточному конфликту, выглядит особенно цинично, подчеркивает медиаменеджер. В официальном заявлении, процитированном Канделаки, говорится: «МОК твердо убежден, что спорт должен оставаться маяком надежды — силой, объединяющей весь мир в мирной конкуренции. Это лежит в самой основе олимпийского движения и вытекает из основополагающих принципов олимпизма. Принцип нейтралитета олимпийского движения был недавно вновь подчеркнут исполнительным советом МОК».
Канделаки называет такую позицию не просто непоследовательной, а откровенно иерархичной. По ее словам, сегодня в международном спортивном управлении фактически существуют две категории стран. «Есть «высшие», кому можно всё и для кого спорт — это маяк надежды, — пишет она. — И есть российские спортсмены, о которых считают возможным вытирать ноги. Просто потому, что могут». В этой логике, добавляет она, никакого реального нейтралитета уже не существует: решения носят выборочный и политически мотивированный характер.
Кульминацией ее эмоционального выступления стал риторический вопрос: «Нам точно нужно возвращаться в такие международные организации?» Тем самым Канделаки поднимает более широкий и болезненный для российского спорта вопрос — насколько оправдано стремление любой ценой вернуться в структуры, где Россия заведомо не может рассчитывать на равное и объективное отношение, и не настало ли время выстраивать альтернативные форматы соревнований и спортивной интеграции.
Контекст конфликта между Россией и МОК тянется уже несколько лет. В феврале 2022 года Международный олимпийский комитет рекомендовал международным федерациям отстранять российских спортсменов от участия в соревнованиях из‑за событий на Украине. Многие федерации не просто последовали рекомендации, но и ужесточили критерии допуска до уровня, при котором подавляющее большинство российских атлетов оказалось вне мировой спортивной повестки.
Ситуация усугубилась в октябре 2023 года, когда МОК приостановил членство Олимпийского комитета России. Формальным поводом стало включение в состав ОКР олимпийских советов Донецкой и Луганской народных республик, а также Херсонской и Запорожской областей. В МОК сочли, что таким образом российская сторона нарушила Олимпийскую хартию, и приняли решение о санкциях в отношении ОКР как организации.
Российский Олимпийский комитет попытался оспорить это решение в Спортивном арбитражном суде. Однако суд встал на сторону МОК и отклонил апелляцию. Фактически это закрепило нынешний статус‑кво: Россия остается на периферии официального олимпийского движения, а перспективы полноценного возвращения пока не просматриваются.
На фоне всего этого, подчеркивают критики, заявления о «нейтралитете» и «маяке надежды» звучат не просто двусмысленно, а оскорбительно для тех, кто уже несколько лет лишен возможности полноценно выступать под национальными символами. Особенно наглядным контраст выглядит в ситуации, когда в отношении крупных западных держав, участвующих в военных операциях, даже не ставится вопрос о санкциях, бойкотах или ограничениях.
Отдельный пласт дискуссии — судьба поколения российских спортсменов, чья карьера пришлась именно на период жестких ограничений. Многие из них уже потеряли несколько ключевых сезонов, некоторые завершили выступления досрочно, не выдержав психологического и финансового давления. Для индивидуальных видов спорта это означает потерянные годы пика формы, а для командных — отсутствие игрового опыта на высшем уровне. На этом фоне вопрос, который задает Канделаки, — о целесообразности возвращения в существующую систему любой ценой — становится предметом не только эмоциональной, но и прагматичной дискуссии.
Еще один аспект, на который обращают внимание эксперты, — избирательный характер трактовки принципов олимпизма. Когда речь идет о России, МОК опирается на политические аргументы и призывает к «ответственности за действия государства». Но как только в фокусе оказываются другие крупные игроки мировой политики, внезапно вспоминается о необходимости беречь нейтралитет спорта, не смешивать соревнования и конфликты и оставлять олимпийскую арену «вне политики». В этом и видят проявление той самой иерархии, о которой говорит Канделаки.
Для российского спортивного сообщества ситуация ставит ряд стратегических вопросов. Продолжать ли добиваться возвращения в лоно МОК, принимая любые унизительные условия, — выступления без флага, без гимна, под постоянным риском новых ограничений? Или же стоит сосредоточиться на развитии внутренних турниров, расширении сотрудничества с теми странами, которые готовы принимать российских спортсменов без дополнительных политических требований, и формировании альтернативных международных форматов?
При этом нельзя игнорировать и репутационный аспект. Участие в Олимпийских играх традиционно воспринимается как вершина спортивной карьеры, как символ причастности к глобальному спортивному миру. Для многих атлетов отказ от Олимпиады — шаг, сравнимый с личной трагедией. Однако нынешняя реальность ставит их перед выбором между попыткой любой ценой встроиться в откровенно недружественную систему и поиском новых форм самореализации в спорте.
Дискуссия, которую поднимает Канделаки, выходит далеко за рамки одного заявления МОК о ближневосточном конфликте. Речь идет о будущем международного спорта как такового: будет ли он по‑прежнему опираться на провозглашаемые принципы равенства, нейтралитета и уважения, или окончательно превратится в инструмент политического давления крупных держав. Для России этот выбор особенно острый, поскольку именно она сегодня оказалась в положении теста на подлинность этих принципов.
В итоге слова Канделаки фиксируют нарастающее недоверие к международным спортивным институтам. Пока одни страны могут вести военные операции и при этом рассчитывать на защиту под флагом «нейтралитета», другие продолжают не допускаться к соревнованиям без реальной возможности отстоять свои права. И если эта логика сохранится, вопрос «нужно ли возвращаться в такие организации» будет звучать все громче — не только в России, но и в других странах, которые чувствуют себя в нынешней системе второго сорта.